Меня всегда поражало, с каким воодушевлением российская власть пытается заставить нас любить чекистов. Иногда кажется, что она уже совершенно искренне уверена: современный человек должен с распростёртыми объятиями принимать любые государственные карательные органы, как родных.
Губернатор Вологодской области Георгий Филимонов в очередной раз рассказал о своём прадеде — полковнике КГБ Владимире Шалонике, сотруднике СМЕРШ, разведчике, участнике обороны Кавказа, человеке, который, согласно семейной истории, сопровождал по Крыму Уинстона Черчилля и стал одним из прототипов героя «В августе сорок четвёртого».
Всё звучит безупречно. Герой, разведчик, награды, Черчилль, Берлин, СМЕРШ. Ни одной неприятной детали, ни одного морально сложного эпизода — только идеальная биография для государственного мифа.
«Помню и горжусь».
Пожалуйста. Прадедом можно гордиться сколько угодно. Но когда чиновник выносит эту семейную историю в публичное пространство именно как пример «безусловной преданности Родине», возникает вопрос уже не к прадеду, а к современности: почему нам снова так настойчиво предлагают романтизировать государственную контрразведку сталинского времени?
Особенно забавно это выглядит на фоне нынешнего разговора о возрождении СМЕРШа. Вечно похмельный депутат-генерал Гурулёв и пропагандист ненависти Владимир Соловьёв не раз рассуждали о необходимости вернуть стране что-нибудь в этом духе.
И здесь полезно просто открыть цифры.
«Новая газета» со ссылкой на историка Никиту Петрова приводила данные: с июня 1941 года по 10 мая 1946 года органами военной контрразведки были арестованы 699 741 человек. Из них 43 505 человек проходили по обвинению в шпионаже. Из числа арестованных почти 70 тысяч были расстреляны. То есть примерно каждый десятый.
И вот тут возникает совершенно элементарный вопрос.
Неужели почти 700 тысяч человек действительно были врагами, шпионами и изменниками?
Если верить этой логике, получается удивительная страна: за пять лет в ней обнаруживаются сотни тысяч предателей, причём десятки тысяч настолько опасных, что их необходимо немедленно расстрелять.
Но есть проблема. Вражеской разведке пришлось бы работать с фантастической производительностью. Если принять даже только цифру в 43,5 тысячи обвинённых в шпионаже, получается, что на территории СССР во время войны каким-то невероятным образом действовала армия иностранных агентов.
Разумеется, среди арестованных были настоящие шпионы, предатели и преступники. Контрразведка во время войны была необходима. Но статистика массовых арестов и расстрелов сама по себе показывает главное: перед нами была не романтическая охота исключительно на шпионов, а огромная государственная машина подозрения, в которой человек мог оказаться врагом просто потому, что государство сочло его таковым.
И вот именно эту машину сегодня пытаются продавать как красивую историю про мужество и профессионализм.
Почему?
Потому что власти очень хочется, чтобы гражданин боялся не государства, а его врагов.
Схема старая: вот шпион, вот предатель, вот враг, вот чекист, который всех спасает. А дальше возникает только один маленький вопрос: кто именно будет определять, кто шпион?
Ответ обычно почему-то не предполагает участия самого гражданина.
Особенно странно, что параллельно с этим государственным культом силы происходит совершенно другой процесс — снизу.
Зумеры, то самое поколение, которое принято считать политически апатичным, начали массово выкладывать в TikTok ролики в поддержку партии «Яблоко». Видеоролики разлетаются на миллионы просмотров. Сама партия идёт на выборы с лозунгом «За мир и свободу! За жизнь без страха!» и программой, в которой прямо говорится о прекращении огня, дипломатии, недопущении ядерной войны и России, свободной от страха и политических репрессий.
И вот это, на мой взгляд, куда интереснее любых телевизионных опросов.
Потому что здесь молодые люди говорят с государством на своём языке. Без митингов, без трибун, без старой политической эстетики — просто снимают видео и выкладывают их в интернет.
И сообщение там довольно простое:
Мы не хотим жить в страхе. Мы хотим мира. Мы хотим свободы.
Это и есть тот самый момент, который власть почему-то упорно не хочет замечать.
Можно сколько угодно рассказывать про СМЕРШ, Сталина, железную дисциплину, врагов народа и прекрасных чекистов прошлого. Можно бесконечно показывать фильмы, где очередной суровый майор в кожаном плаще ловит немецкого шпиона.
Но есть поколение, которое смотрит на всё это и спрашивает:
А зачем мне вообще государство, которого я должен бояться?
И вот на этот вопрос у власти пока нет хорошего ответа. Потому что страх можно навязать. Свободу можно отнять. Молчание можно купить или выбить. Но заставить человека любить кнут невозможно. Можно заставить его сделать вид, что он любит.
А потом однажды выяснится, что под этим восторженным хором всё это время жило очень простое человеческое желание — просто не оказаться следующим.
Поэтому я бы посоветовал власти не столько рассказывать нам о героизме СМЕРШа, сколько наконец попробовать услышать людей, которые не хотят никакого СМЕРШа вообще.
И особенно тех, кто будет жить в этой стране после нас.
Потому что будущее России, кажется, всё-таки хочет не нового карательного органа.
Оно хочет жизни без страха.